Как взыскать моральный ущерб за ошибку сотрудника клиники в описании ПЭТ КТ?

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

Как взыскать моральный ущерб за ошибку сотрудника клиники в описании ПЭТ КТ?

ITAR-TASS Волков павел

В июне 2011 года 32-летняя Наталья Иванова (имя и фамилия изменены — прим. dp.ru) попала в ГБУЗ “Городская больница №26” с подозрением на внематочную беременность. Там ее прооперировали и вкололи обезболивающее. Уже на следующий день на ноге в месте укола появилась опухоль, которая позже стала увеличиваться и загнивать и, как итог, молодая женщина чуть не лишилась ноги.  

В итоге она подала иск в Выборгский районный суд на горбольницу №26 с требованием возместить моральный и финансовый ущерб. Суд обязал учреждение выплатить пострадавшей 368 тыс. рублей.

Больница, в свою очередь, пыталась опротестовать это решение и обратилась с апелляционной жалобой в городской суд. Тот, к слову, оставил решение райсуда в силе.

В июле оно вступило в силу, а вчера, 13 ноября, вся сумма была перечислена на счет пострадавшей.

Как следует из материалов дела (есть в распоряжении dp.ru), компенсация морального вреда составила 100 тыс. рублей, возмещение расходов на восстановление здоровья — 111,56 тыс. рублей.

Остальная сумма — расходы на судебную экспертизу, консультации и на оплату услуг представителей.

 Примечательно, что женщине удалось отсудить деньги не только на компенсацию морального вреда, но и на косметическую операцию.  

По словам пострадавшей, ни главврач Василий Дорофеев, ни медсестра, сделавшая тот самый укол, ни лечащий врач своих извинений не приносили и вообще с ней не связывались. “Никто не был уволен.

Главврач отказывается предоставлять информацию о взысканиях, комитет здравоохранения молчит, ссылаясь на то, что это происшествие — “внутренне дело больницы”.

Я знаю, там проведена проверка, но ее данные мне не предоставлены”, — рассказала Наталья Иванова.

Так как здоровью Натальи был причинен вред средней тяжести, то в деле участвовал прокурор. Однако, привлечь врачей к уголовной ответственности оказалось невозможно. Согласно законодательству, вред средней тяжести, причиненный здоровью пациента, может стать причиной гражданского, а не уголовного разбирательства.

В суде Наталья и ее юрист требовали от медучреждения денежное взыскание за моральный вред и вред здоровью. В качестве доказательств они представляли фотографии, консультативные заключения специалистов, кассовые чеки.

По словам юриста пострадавшей Татьяны Заседателевой, иск был подан к больнице, а не к докторам, потому что, согласно гражданскому кодексу, за вред, причиненный работником при исполнении должностных обязательств, ответственность несет работодатель. “Врач Монго Т.Б. и медсестра Пахомова Ю.М. были привлечены к делу как третьи лица.

В нашей ситуации максимум, что работодатель может применить к ним, это выговор или лишение премии. Частный иск к врачу может быть лишь в том случае, когда он работает в частной практике”, — объяснила она.  

Медицинские чиновники уходят от ответов на вопросы об этом деле. Так, например, в комитете Петербурга по здравоохранению происшествие комментировать отказались, сославшись на отсутствие нужного специалиста. А в приемной главврача больницы №26 (указан на официальном сайте больницы) два дня никто не брал трубку.

Dp.ru выяснил, что медицинские ошибки встречаются в Петербурге не редко. И почти всегда врачи не просто отрицают свою вину, но и намеренно затрудняют расследование.

Петербуржцы нечасто обращаются в суды за возмещением денег из-за врачебной ошибки. Дело в том, что очень сложно доказать причинно-следственную связь: ситуация произошла из-за индивидуальных особенностей больного или из-за недосмотра врача.

“В расследовании таких дел должно проводиться много экспертиз, поэтому медицинские судебные процессы обычно очень тяжелые. Если ситуация не разрешилась на стадии досудебных переговоров, то судиться будут очень долго.

Сначала нужно доказать вину врача, перенесенные страдания, только потом можно рассчитывать на возмещение морального ущерба”, — пояснил главный врач клиники “CORIS assistance” Лев Авербах. По его словам, врача горбольницы и, тем более, медсестру вряд ли уволят за такое. “Во-первых, непонятна степень их вины.

Не доказано, был ли у медсестры какой-то умысел или серьезные нарушения техники работы, когда она ставила укол. Во-вторых, работать некому. Уволишь эту медсестру, вполне возможно, что на ее место придет другая, еще хуже”, — подытожил он.

Причиной произошедшего председатель СРО НП “Медицинская палата Санкт-Петербурга” и основатель Группы компаний “МЕДИ” Тамаз Мчедлидзе называет несовершенство законодательной базы в медицине. “В стране нет четких стандартов оказания медицинской помощи.

Те, которые есть, слишком размытые, поэтому в России медицина — это не наука, а искусство. Если бы у нас, как на западе, каждый шаг врача в виде стандарта был бы привязан к юридической ответственности, то ситуации, возникшей с Натальей, не произошло бы”, — уверен господин Мчедлидзе.

По его словам, перенести такую схему работы на государственные медучреждения практически невозможно, потому что они работают за бюджетные деньги в рыночных условиях.

“Плюс, страна, которая зарабатывает деньги не на качестве человеческих ресурсов, а на природных ресурсах, просто-напросто не заинтересована в качестве тех самых человеческих ресурсов. Грустно, но так оно и есть”, — подытожил он.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Источник: https://www.dp.ru/a/2013/11/12/Vrachebnaja_oshibka_oboshlas

Компенсация морального вреда при врачебной ошибке не зависит от причинения вреда здоровью

Как взыскать моральный ущерб за ошибку сотрудника клиники в описании ПЭТ КТ?

Требования о компенсации морального вреда, причиненного врачебной ошибкой: неверно поставленным диагнозом, выбором неподходящего метода лечения и т. д.

, как правило, заявляются вместе с требованием о возмещении вреда здоровью, нанесенного такой некачественной медицинской помощью (апелляционное определение СК по административным делам Верховного Суда Республики Хакасия от 14 апреля 2016 г.

по делу № 33-1059/2016, апелляционное определение СК по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 29 февраля 2016 г. по делу № 33-4065/2016, решение Костомукшского городского суда Республики Карелия от 18 августа 2015 г.).

Также нередко за компенсацией морального вреда обращаются родственники граждан, умерших в результате врачебной ошибки (апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия от 22 ноября 2016 г. по делу № 33-2725/2016, решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 апреля 2016 г.).

Однако взыскание компенсации возможно и в случае, когда врачебная ошибка не повлекла никаких последствий для здоровья лица, но причинила ему нравственные страдания. Об этом недавно напомнил ВС РФ, включив решение по соответствующему делу в обзор судебной практики № 4 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 20 декабря 2016 г.). Рассмотрим данное дело подробнее.
 

Фабула дела

КРАТКО
Реквизиты решения: Определение СК по гражданским делам ВС РФ от 28 июня 2016 г. № 77-КГ16-3.

Требование заявителя: Присудить компенсацию морального вреда, причиненного сообщением недостоверной информации о положительном результате анализа на ВИЧ-инфекцию.

Суд решил: Факт причинения истцу нравственных страданий диагнозом, который впоследствии не подтвердился, является очевидным. Отказ от возмещения морального вреда в этом случае возможен, только если ответчик докажет отсутствие своей вины в допущенной ошибке.

В ходе обследования в городской больнице гражданину А. (истцу) был поставлен предположительный диагноз: туберкулез левого легкого. Согласно приказу соответствующего регионального управления здравоохранения все пациенты с подозрением на туберкулез обследуются на ВИЧ-инфекцию. В связи с этим 25 декабря 2014 года А.

сдал соответствующий анализ крови, а 31 декабря ему позвонил сотрудник центра по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями (далее – Центр) и сообщил о положительной реакции на ВИЧ-инфекцию. В самом Центре, куда истец поехал в тот же день, ему разъяснили, что он заражен уже больше года.

В связи с высоким риском заражения об этом известили жену А., причем еще до разговора с ним самим.

А., уверенный в том, что не является инфицированным, настоял на проведении дополнительного анализа крови в этом же Центре. Результаты обследования показали, что ВИЧ-инфекции у истца нет.

Однако 15 февраля 2015 года к нему домой приехали три человека, представившиеся сотрудниками Центра, и вручили письменное уведомление о необходимости явиться в Центр отцу А., поскольку его самого не было дома. Свидетелями этого стали соседи истца. А.

посчитал действия указанных лиц грубым вмешательством в свою частную жизнь и распространением ложной информации о состоянии здоровья против его воли. В результате истцу пришлось успокаивать отца и давать объяснения соседям.

Все это, а также факт разрыва отношений с женой по причине сообщения ей недостоверной информации о заболевании причинило А. сильные моральные страдания, и он обратился в суд с иском к больнице и Центру (ответчикам) о возмещении морального вреда в связи с неверно поставленным диагнозом.

Тем не менее доводы истца не убедили районный суд. В ходе рассмотрения дела было установлено, что в день взятия крови у истца в больницу поступил гражданин Р., сообщивший о наличии у него ВИЧ-инфекции, в связи с чем образец его крови также был направлен в Центр на анализ. Но полученные свидетельские показания не дают оснований полагать, что контейнеры с кровью А.

и Р. были перепутаны вследствие халатности медперсонала, посчитал суд. Так, представитель больницы сообщила, что кровь была взята разными медсестрами в разное время, а пробирки (контейнеры), в которые были помещены ее образцы, подписаны нестирающимся маркером, так что перепутать их невозможно. В Центр образцы крови были направлены одновременно – 26 декабря.

Согласно показаниям одного из его сотрудников, в этот день из больницы было доставлено 24 образца крови пациентов для проведения анализа на ВИЧ-инфекцию. Одна проба оказалась положительной, и согласно направлению на анализ и маркировке контейнера данный образец принадлежал истцу. При этом контейнера с образцом крови Р.

среди поступивших в Центр в этот день образцов не было.

Таким образом, на основании представленных доказательств не установлена вина конкретного сотрудника больницы или Центра в совершении неправильных или некомпетентных действий, которые привели к постановке ошибочного диагноза при проведении анализа крови истца, заключил суд.

А виновность причинителя вреда, напомнил он, является одним из обстоятельств, которые обязательно должны быть установлены для взыскания компенсации морального вреда – наряду с фактом наличия физических или нравственных страданий лица и причинно-следственной связью между ними и действиями причинителя вреда (ст.

151 Гражданского кодекса, п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10).

В каких случаях медицинский работник может быть привлечен к уголовной ответственности, узнайте из Домашней правовой энциклопедии интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Получить доступ

Также суд подчеркнул, что фактического вреда жизни или здоровью А. ошибочным диагнозом причинено не было, истец перенес только нравственные страдания в связи с получением им и его родственниками информации о наличии у него ВИЧ-инфекции. Сотрудники Центра должны были оповестить А.

о его диагнозе, чтобы предотвратить распространение инфекции, – такая обязанность возложена на медработников законом (ст. 13 Федерального закона от 30 марта 1995 г. № 38-ФЗ “О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)”).

Более того, давая письменное согласие на исследование своей крови на ВИЧ, истец указал, что не будет предъявлять претензий к организации, проводящей тестирование, и медработникам, дающим консультации по его результатам, за выдачу ложноположительных и ложноотрицательных результатов тестирования, которые возможны в результате особенностей развития заболевания, а также свойств тест-систем.

Не нашел суд оснований и для взыскания компенсации морального вреда в связи с распространением конфиденциальной информации о состоянии здоровья истца. Установить лиц, приезжавших домой к А. и вручивших его отцу уведомление о необходимости посещения Центра, не удалось.

Сотрудники Центра и больницы отрицали свое участие в этом и отмечали, что выезд к пациентам не входит в их должностные обязанности.

Кроме того, представители Центра утверждали, что поскольку проведенный в тот же день повторный анализ крови истца опроверг положительную пробу, сведения о заражении истца ВИЧ-инфекцией не передавались в региональное управление Роспотребнадзора, что подтверждается полученным от него ответом.

Напомним, обязанность медработников незамедлительно сообщить о каждом случае выявления инфекционной болезни или подозрения на нее установлена санитарно-эпидемиологическими правилами профилактики инфекционных и паразитарных болезней (СП 3.1/3.2.

3146-13, на момент рассмотрения дела судом первой инстанции действовали СП3.1/3.2.1379-03, содержащие аналогичное требование). Таким образом, никаких дальнейших действий в отношении А. Центру предпринимать не нужно было, тем более посылать своих сотрудников к нему более чем через месяц после установления ошибочности диагноза.

На основании изложенного суд отказал А. во взыскании компенсации морального вреда. Суд апелляционной инстанции оставил данное решение без изменения (апелляционное определение СК по гражданским делам Липецкого областного суда от 2 ноября 2015 г.).
 

Позиция ВС РФ

ВС РФ с позицией нижестоящих судов не согласился.

Он подчеркнул, что ошибочный диагноз был поставлен истцу не в результате ложноположительного тестирования, а из-за того, что на исследование поступил не принадлежащий истцу образец крови, маркированный его фамилией.

Сам факт причинения истцу нравственных страданий сообщением о диагнозе “ВИЧ-инфекция” является очевидным, поэтому он вправе требовать компенсации морального вреда.

Суд напомнил, что ответственность за причинение вреда по общему правилу возлагается на его причинителя, если тот не докажет отсутствие своей вины (ст. 1064 ГК РФ).

Также действующим законодательством определено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований или возражений, а суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела и какой стороне надлежит их доказывать, и может вынести на обсуждение обстоятельства, на которые стороны не ссылались (ст. 56 ГПК РФ).

Таким образом, суд должен был не отказывать истцу в удовлетворении иска на том основании, что вина Центра и больницы не доказана, а обязать последних представить доказательства отсутствия вины их сотрудников в том, что на контейнере с сывороткой крови, содержащей ВИЧ-инфекцию и не принадлежащей истцу, содержалась его фамилия, указал ВС РФ.

В связи с этим Суд отменил решение нижестоящего суда и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28 июня 2016 г. № 77-КГ16-3).

Источник: http://www.garant.ru/article/1087617/

Сфера закона
Добавить комментарий