Могут ли посадить парня, если я, в 17 лет, беременна от него?

– фраза, которую больше всего боятся услышать мамы из уст своих дочерей-подростков. Ранних беременностей сейчас становится все больше. Здесь приведены три истории о мамах и дочках, оказавшихся в подобной ситуации…

Елена Викторовна, разведена, живет в районе ул. Ленинградской. Она сидит на диване в коридоре родильного отделения. Обнимает свою дочь за плечи.

Это единственное проявление привязанности, которое она позволила себе за весь разговор. Ее дочь Света забеременела в 14 лет. Света – ученица обычной средней самарской школы. Восьмой класс.

На ней зеленый халат без пояса, а в карих полуоткрытых глазах – усталость.

Рассказывает ее мама: “Я готова была ее убить, когда обнаружилось, что она беременна. Потом, правда, моя злость словно испарилась, когда она расплакалась у меня на коленях… Я просто обняла ее. Сама впервые забеременела в 18 лет. Я прекрасно понимаю, через что ей предстоит пройти. В принципе я противница абортов и так воспитала свою дочь, о чем теперь порой жалею. Нам с ней всегда жилось очень тяжело и деньги доставались с большим трудом. Сколько себя помню, всегда на двух работах работала. Сейчас вот торгую вещами. Но, сами понимаете, хватает только на хлеб. Живу, как все, в долг. “Вечный должник” – сама себя называю. А тут еще Светик мне масла в огонь подлила. А сколько в школе с ней я нервов помотала, сколько лекций выслушала… Отец же Светланиного ребенка, сказать по правде, мне не нравится… Он как-то чересчур легкомысленно все воспринял. Ему 21 год, студент политеха. Ну, дескать, теперь буду у вас жить… Вот дочь сказала, что он себе работу охранника павильона нашел… Не знаю, что дальше будет. Дочку нашу, которая родилась, может, Ольгой назовем. А если вот по душам, то мне жаль, что все так вышло. Когда-то мы с дочерью были как сестры. И я хочу, чтобы все стало, как раньше”. Версия Светы звучит так: “Я страшно боялась признаться во всем маме. Знала, что она просто сойдет с ума от такого известия. И в первый же момент казалось, что так и будет. Когда же она сказала, что пусть останется все как есть, у меня камень с души упал. А вот мама моего парня не на шутку переполошилась и хотела, чтобы я сделала аборт, она даже записала меня к врачу, но я никуда не пошла. Во время беременности мне не с кем было общаться. В школу я ходила только до того момента, как живот начал расти. Да еще однажды на физике в обморок упала. Потом соседка индюхой брюхатой назвала. Да, приятного мало. Да еще парень мой часто вечерами просиживал со своими друзьями. Его интересовали друзья и выпивка. А врач наша в родильном утешала, говорила, что вот вырасту я – буду молодая и дочка у меня тоже будет юная. Мы с ней гулять пойдем, и все будут думать, что мы сестры… Когда школу закончу, что буду делать? Не знаю. На курсы бухгалтеров, наверное, пойду. Мама сказала, что мне теперь пособие будут платить – 380 рублей. Проживем как-нибудь.

Анна Андреевна, 44 года, разведена. Проживает с новым другом на ул. Физкультурной. У нее трое детей. Старшая (пятнадцатилетняя) дочь Вера на днях родила сына. Мама всегда хотела, чтобы у ее дочери было детство, которого она не видела.

Ведь Анна Андреевна выросла в двухкомнатной “хрущевке”, где кроме нее жили еще девять человек. В одиннадцать лет Анна Андреевна начала работать. Ее отец их бросил, старшего брата убили… А дочь Вера надеялась на любовь одноклассника Валеры, с которым жила.

Не предохраняясь…

Мама вспоминает: “Сказать по правде, когда Вера мне обо всем рассказала, я больше злилась на себя, чем на дочь. У меня было такое ощущение: это я во многом виновата, что она так рано забеременела. Где-то я недоглядела. Когда же она решила оставить ребенка, я поддержала ее и сказала, что буду рядом. Первый месяц был особенно изнурительным психологически. Но потом мы себе дали установку на светлое будущее. Девятый класс она у меня закончила. Я ей уже работу подыскала – с первого сентября помощница медсестры в больнице. Пока, вроде, учиться не собирается. Да и денег катастрофически не хватает. Сами знаете, во сколько сейчас ребенок встает. Кошмар! Если я могу обойтись без еды или каких-то новых вещей, то он – нет”. По мнению же дочери: “Мама куда больше удивилась тому, что я занималась сексом, чем последствиям этих “взрослых занятий”. Ни я, ни мой друг Валерка о них как-то не задумывались и совершенно не пользовались контрацептивами. Получив результаты ультразвука, я долго думала и в конце концов решила оставить ребенка. Правда, нужно было еще обязательно заручиться маминой поддержкой. Валерка до сих пор в шоке. Ну какой он папа в 15! Его родители сказали, что это не их ребенок. А мне вот, например, долго не пришлось привыкать к роли матери – это пришло как-то сразу и вполне естественно. Тем более он у меня на 3 килограмма 200 граммов родился. Богатырь. Ильей назову. Я пыталась даже грудью его кормить… Вообще-то я мечтаю работать в фирме, связанной с туризмом. Я не чувствую себя выброшенной из жизни.

Маргарита Викторовна, 47 лет, замужем, имеет двоих детей. Старшая дочь Юля объявила о своей беременности, когда ей было 17 лет. Девочку назвали Ирой.

Мама: “Когда Юля сказала мне о своей беременности, я была просто ошарашена от неожиданности, хотя одновременно я где-то и обрадовалась. До этого Юля какое-то время была очень замкнутой, подавленной, и я уже было забеспокоилась: не принимает ли она наркотики? Дочь решила избавиться от ребенка. Для нее эта беременность была неприятной случайностью, ведь она собиралась поступать в институт, а ребенок в ее планы как-то не входил. Я страшно расстроилась, потому что знала: трудности трудностями, но ведь дети – это еще и такая радость! Она настояла на том, что пойдет к врачу одна, и даже в больницу на аборт пошла сама… Единственное, о чем она просила, – это не говорить отцу. Когда она ушла, я разревелась… Потом Юленька говорила, что по дороге в душе у нее что-то перевернулось, и она пришла домой и сказала: буду рожать. Сейчас я думаю: не пожалеет ли она когда-нибудь о своем решении?”.

Юля: “В жизни мне никогда не было себя так жалко, как в тот момент, когда я обнаружила, что беременна. Казалось, что это самое худшее, что только могло со мной произойти. И за что на меня такая напасть, думалось мне.

Я, как и все мои друзья, собиралась поступать в институт, а не оказаться в 17 лет с ребенком на руках, да еще без денег. Мама сильно не спорила, но советовала хорошенько подумать над тем, что мне делать.

От моего друга проку было мало, его беспокоило только одно: что же будет, если вдруг оставлю ребенка? Так что довольно скоро я с ним рассталась. Мама была очень заботлива… В результате на аборт я не решилась. Во мне был маленький кусочек меня, живой комочек счастья.

Сейчас я просто рада, что вернулась к нормальной жизни. Мне спокойно, когда ребеночек вместе со мной, когда я могу видеть, как он дышит, дрыгает ручкой, чихает. Я всегда шепчу ему: “Да храни тебя Господь…”.поделиться Екатерина Заичкина 11.08.1999

Источник: https://apple.cofe.ru/Aktualnyiy-vopros/Mama-ya-beremenna

Распутница или жертва: почему маленькие мамы в Беларуси никому не нужны

Могут ли посадить парня, если я, в 17 лет, беременна от него?

Маленькая мама. Так называют девушку, которая родила ребенка, не переступив 18-летний рубеж. Кто она — жертва или распутница? На этот вопрос попыталась найти ответ корреспондент Sputnik Юлия Балакирева.

Только за прошлый год в Беларуси было несколько громких дел с участием маленьких мам. Так, в деревне под Светлогорском приговорили к трем годам колонии 27-летнего мужчину, от которого родила 14-летняя девушка. Молодой человек хотел жениться, но это не помогло ему избежать наказания.

Sputnik удалось пообщаться с директором детского дома из региона, которая рассказала о тех, кто отправляется в роддом со школьной скамьи, а также о проблемах, которые скрываются за закрытыми дверьми.

Первый секс в 12 лет

Мировая практика показывает, что чаще маленькими мамами становятся те, кто воспитывается в неблагополучной семье или детском доме. Однако в самих учреждениях такие инциденты предпочитают скрывать от общественного внимания. Позвоните в любой детский дом, и вам там скажут, что таких девушек у них никогда не было — но это неправда, говорит Sputnik директор одного из учреждений в регионе.

“У меня было несколько таких случаев”, — отмечает она.

Собеседница поясняет, почему так происходит. Дети в детских домах особенные. Как бы ни старались педагоги, им не хватает любви, тепла, а еще тактильных ощущений. Как следствие — половую жизнь они начинают гораздо раньше, чем семейные дети. Средний возраст первого “раза” у мальчиков и девочек — 12-13 лет.

С девушками из неблагополучных семей работает ОБО “Центр поддержки семьи и материнства “Матуля”. Специалисты рассказывают: как правило, к ним обращаются беременные в возрасте 15-16 лет. Многие из них знакомятся с отцом своего будущего ребенка в интернатах временного пребывания.

“Чаще им выступает ровесник. Девушка, оказавшись в интернате, знакомиться с парнем, который там находится дольше нее. Он помогает ей освоиться. Постепенно у них завязываются отношения”, — рассказывает Sputnik председатель центра Вероника Сердюк.

Из-за отсутствия родительского внимания и нехватки любви у девушек случаются романы

Бывает и так, что дети после изъятия из семьи продолжают ходить в ту же школу, что и раньше. И там из-за отсутствия родительского внимания и нехватки любви случаются романы.

Извращенцы кружат и кружат

В детских домах чаще всего все складывается иначе. Наша собеседница отмечает, что обычно ее воспитанницы вступают в интимную связь не с воспитанниками детдома, а с людьми с улицы, которые сами навязываются и не отличаются порядочностью.

“Простите, я буду говорить русским языком, но детские дома уродов всяких притягивают. Тех, кто знают, что можно попользоваться девочками. Эти люди просто ходят вокруг детского дома, кружат. А мы стережем”, — говорит директор детдома.

Специалист поясняет, что, как правило, это люди с извращенными сексуальными наклонностями. Например, это может быть молодой человек, который желает вступить в интимную связь с мальчиком.

Проблема заключается в том, что вызвать милицию на человека, который периодически приходит к детскому дому, нельзя — нет оснований. Но и оставаясь безнаказанными, эти люди стремятся познакомиться с детьми. Некоторые пускают в ход деньги.

“Дети верят больше, чем нам. Конечно, ведь они дают им деньги, покупают пиво. А “злые” учителя заставляют учиться и следить за собой. Да, в милицию обращаемся. Но через какое-то время смотрю: через забор ребенок перелез и пошел к нему, потому что он ему деньги дает. Да, тут можно запретить. Но я не могу ходить за каждым ребенком, когда он идет в школу”, — говорит специалист.

Более того, дети сами часто покрывают нарушителей. Они отказываются рассказывать педагогам о том, что у них половая связь. Сам учитель обратиться на почве своих подозрений в милицию не может.

Законодательство у нас устроено таким образом, что заявление принимают, если установлен факт сексуального контакта.

То есть ребенок пожаловался или кто-то должен стать свидетелем сексуального контакта, говорит собеседница.

“Как мы поступаем в ситуации, если что-то где-то узнаем? Милицию вызываем, ходим к нему домой всем коллективом. Разговариваем, даже угрожаем, что посадим в тюрьму”, — говорит директор детдома.

Но и это не все. Система образования в Беларуси тоже недорабатывает, чем и пользуются проходимцы. По словам директора детского дома, некоторые негодяи решают оформлять патронат (патронатная семья — та, которая дружит с ребенком, приглашает его в гости на выходные — Sputnik).

Они идут в управление образования, и там в большинстве случаев получают разрешение. Чиновники, желая сбросить с себя ответственность, оставляют последнее слово за детским домом.

Но везде ли насторожатся? В лучшем случае такие ситуации заканчиваются скандалом, а в худшем — растлением малолетнего. 

“Приходит человек. У него на руках разрешение управления образования, и такая маленькая приписочка: “На рассмотрение директора детского дома”. То есть они разрешают: он может быть патронатным родителем. И я должна принять решение. Я начинаю его подозревать.

Потому что если, например, приходит молодой человек 27-ми лет, и берет мальчика 15-16-ти на патронат, то мысли, я думаю, и у вас бы тоже появились нехорошие. Начинаю с ним разговаривать, а он говорит: “Я буду жаловаться на вас, в суд подам, вы нарушаете мои человеческие права”.

И вот мы начинаем тихо воевать друг с другом. Это все ужасно”, — рассказывает собеседница.

Она — в роддом, он — в тюрьму

Получается, что наказать нарушителя чаще всего получается тогда, когда случается беременность. Когда беременная девушка приходит на прием к гинекологу, он, видя, что она несовершеннолетняя, обязан обратиться в органы прокуратуры. Ее желание в этом вопросе не учитывается.

https://www.youtube.com/watch?v=Emk5sZANBXE

По закону, в стране принят возраст сексуального согласия — 16 лет. С этого момента парни и девушки могут вступать в интимную связь с партнерами, в том числе старше себя. Но если маме ребенка нет 16-ти, а отцу — больше 18-ти, возбуждается уголовное дело по статье за совращение малолетнего. Как говорилось выше, желание жениться не спасет.

У девушки, которая забеременела от ровесника, есть два пути — выйти замуж или нет. От того, какой выбор будет сделан, зависит многое, отмечают в центре “Матуля”.

В особенности это касается тех, кто воспитывается в детском доме. Ведь если брака не случилось, девушка после родов возвращается в интернат. А ребенка направляют в дом малютки. Так положено по закону.

Если брака не случилось, девушка после родов возвращается в интернат

У девушек постарше возникают вопросы с опекунством.

“Как правило, у нас уже девушки, которые учатся в колледже. Опекуном ребенка выступает ее же опекун. В данном случае директор учреждения. Но он не может предоставить условия для проживания малыша. Тут начинаются проверки. У нас был случай, когда директор взял под опеку новорожденного, а потом просил нас пристроить куда-нибудь девочку”, — рассказывает Вероника Сердюк.

Девушка из интерната — не фактическая сирота. У нее есть родственники. Обычно пытаются сделать так, чтобы бабушка новорожденного оформила опекунство. В противном случае маленькую маму берет на себя центр “Матуля” и иные подобные учреждения в Беларуси. Тут ей также помогают с жильем, оказывают консультацию по уходу за малышом.

К сожалению, как показывает практика, не все родственники, особенно из асоциальных семей, рады маленькой маме. Казалось бы, самые близкие люди, а руку помощи они не протягивают. И это нередко заканчивается трагично.

Вероника Сердюк вспоминает случай, когда 15-летняя клиентка очень хотела родить малыша. Но ее мама все время была в алкогольном опьянении. А бабушка отказалась подписывать бумаги о продолжении беременности.

“Сказала, что у нее дочь алкоголичка, а внучка… Не буду повторять это слово. Понятно, что бабушке эта девочка была не нужна, иначе она бы не отказалась в интернате. Девочка плакала и рыдала. Но та ни в какую. В итоге беременной сделали аборт на очень позднем сроке. Это были искусственные роды, когда ребенок зачастую рождается живым, но его не спасают”, — отмечает собеседница.

629 браков малолетних

Для того чтобы понять, насколько эта проблема актуальна для Беларуси, достаточно обратиться к данным. В Минздраве статистика по несовершеннолетним мамам Sputnik не ведется.

А в Минюсте сообщили, что в прошлом году в республике заключили 629 браков, в котором один или оба супруга являлись несовершеннолетними.

Для справки: показаниями для снижения брачного возраста является беременность, рождение ребенка или приобретение полной дееспособности.

Ранние роды, по словам медиков, чаще всего безопасны для молодого организма.

“Для организма молодой девушки они безопасны. Ведь если она вступила в репродуктивный возраст, значит, ее организм готов к появлению малыша”, — говорит директор РНПЦ “Мать и дитя” Константин Вильчук.

В РНПЦ поступали и такие роженицы. Все они выхаживали положенные сроки и в стационаре не задерживались дольше положенного.

Тем не менее, Константин Вильчук не исключает того, что здоровье маленькой мамы после родов может пошатнуться.

“Говорится, что наиболее подходящим возрастом для рождения малыша является 20-35 лет. Хоть принято от 18 до 49. Но мы же не говорим, что 49 — это хорошо. Состояние здоровья уже не то. То же самое и для маленьких мам. Организм сам еще не окреп”, — поясняет собеседник.

Но если у ранних родов нет медицинских последствий, то есть социальные. Девушка, выйдя из декрета, не всегда оканчивает учебное заведение и может не найти работу, говорит Вероника Сердюк. Тут ей бы не помешали социальные гарантии. Но на законодательном уровне маленькие мамочки не выделены в отдельную категорию, как, к примеру, мамы-одиночки.

“Дело не в деньгах, хотя это тоже важно. Маленькие мамы часто нуждаются в моральной помощи, чтобы ей подсказали, как заботиться о малыше”, — отмечает собеседница.

https://www.youtube.com/watch?v=3Ef3iFOOT8U

В Беларуси три организации оказывают помощь маленьким мамам. Все они работают на волонтерских началах. Это центры “Матуля”, “Счастливый малыш” и SOS-Детская деревня в Могилеве. По мнению Вероники, этого недостаточно.

Специалист приводит в пример страны, в котором приют поддерживаются на государственном уровне. К каждой девушке в таком учреждении приставляют целый штат специалистов. Это не только педиатр, но и коучи.

Причем сопровождают они маму круглосуточно, обучая ее заботе о малыше.

Маленькая мама: кто в Беларуси рожает до 18 лет

Директор детского дома поясняет: когда появляется малыш, маленькие мамы часто теряются, ведь они не умеют жить в семье, потому что у них ее никогда не было.

“Дети из интерната часто повторяют судьбу своих родителей. Да, в большинстве случаев это так. У меня была девочка, у которой мама выпивала. Когда та умерла, мы отпустили воспитанницу на похороны. Она приехала и говорит: “Я знаю, что буду такой же, как мама”.

Эти дети не любят, когда их пытаешься чему-то хорошему научить. У них появляется некий протест. Почему они и путаются с негодяями? Потому что не надо мыться, учиться, быть хорошим. Но общество все равно не должно махать на них рукой.

Мы должны пытаться пробудить в них что-то хорошее”, — говорит собеседница. 

Источник: https://sputnik.by/society/20170902/1030609915/rasputnica-ili-zhertva-pochemu-malenkie-mamy-v-belarusi-nikomu-ne-nuzhny.html

«Было стыдно, что я беременна в 16». История юной пермячки, которая хотела отказаться от сына

Могут ли посадить парня, если я, в 17 лет, беременна от него?

Женя забеременела Никитой в 16 лет, а родила в 17

Тимофей Калмаков

Когда тебе 16, у тебя нет родителей, ты учишься на первом курсе колледжа и живешь в съемной квартире, это не самое лучшее время для того, чтобы заводить детей. Но Женя забеременела.

Месяцы с сыном под сердцем стали для нее самыми сложными, девушка даже хотела сделать аборт или отказаться от малыша в роддоме. Но не смогла.

Что помешало Жене сделать этот шаг и как она живет сейчас — в нашей следующей истории из цикла «Мамы, которые вернулись».

Женя — из поселка, расположенного недалеко от Перми. До недавних пор она жила там вместе с бабушкой и младшим братом. Родителей у девушки нет — оба умерли, когда она была еще ребенком.

Со своим парнем Костей Женя училась в одной школе. Там молодые люди и познакомились. Костя на три года старше Жени. Он переехал в Пермь раньше. Женя перебралась к нему, когда закончила девять классов. Пара поселилась в съемной квартире.

— Бабушка была против моего переезда в Пермь. Она говорила, чтобы я осталась дома и каждый день оттуда ездила на учебу, — вспоминает Женя. — Но я ее не послушала, просто собрала вещи и ушла.

Бабушке пришлось смириться с решением внучки. В силу возраста и здоровья помешать Жене она не могла.

В первое время жизнь в Перми складывалась нормально. Костя хорошо зарабатывал, и они с Женей могли позволить себе покупать фирменные вещи, ужинать в кафе и ресторанах. К концу первого курса ситуация стала ухудшаться. У молодого человека стали снижаться доходы, а у девушки ухудшилось самочувствие.

Никита стал сюрпризом для мамы и папы. Пара пока не планировала детей. К тому же врачи сомневались, что Костя — папа Никиты — сможет стать отцом

Тимофей Калмаков

— У меня появились слабость, тошнота, критические дни не пришли вовремя, — описывает Женя. — Но я не придала этому большого значения. В жаркое время года у меня бывают проблемы со здоровьем, задержки тоже случаются.

О беременности я и подумать не могла, ведь врачи говорили Косте, что шансов стать отцом у него немного. Поэтому я стала искать причину плохого самочувствия не в том, в чем надо. Пошла к разным врачам: к терапевту, к эндокринологу. К гинекологу меня никто не отправлял, про тест на беременность не говорил.

В итоге я записалась сама. Прихожу на прием, и мне говорят — у вас двенадцатая неделя.

Услышав такую новость, Женя растерялась. Она не была готова стать матерью, поэтому побежала делать УЗИ, чтобы узнать, можно ли еще сделать аборт.

— УЗИ сделали в тот же день. Оказалось, что у меня была не двенадцатая неделя, а уже четырнадцатая, — говорит девушка. — Аборт на таком сроке мне делать отказались — можно до двенадцатой. Мы с Костей стали искать других врачей, в том числе платных.

Думали, может быть, кто-нибудь согласится, но все говорили одно и то же — уже поздно. В результате меня направили к главному гинекологу Пермского края, чтобы она мне донесла, что уже всё.

Я пришла, мы поговорили, она сказала, что путь у меня один — рожать, и предложила консультировать меня во время беременности.

Процесс осознания того, что она скоро станет мамой, был для Жени тяжелым. Она была слишком молода, чтобы принять такую новость как должное.

— Я постоянно плакала, были истерики. Мне ведь было всего 16, о детях я не думала, — признается героиня. — Было страшно из-за того, что у меня ничего нет: ни образования, ни работы, ни жилья. Костя тоже сильно переживал из-за того, что у нас нет квартиры. Мы оба представляли себе, что всё будет по-другому.

Малыша хотели оставить в роддоме, но Женя поняла, что не сможет с ним расстаться

Тимофей Калмаков

Когда Жене отказали в аборте, перед ней встал новый непростой выбор: забрать малыша после родов или оставить в роддоме.

— Мне было стыдно, что мне 16 и я беременна. Когда ходила с животом по улицам, казалось, что на меня все смотрят, все осуждают, — рассказывает Женя. — Еще и бабушка на меня злилась, ругалась. Я ей говорила, что уже поздно что-то мне объяснять, но она продолжала грузить меня упреками. Этим она меня очень обижала.

В результате в роддом Женя приехала в растрепанных чувствах. Она сказала врачам, что, возможно, откажется от ребенка.

— После родов я лежала и думала, что мне делать. Не было еще никакого решения, — пересказывает девушка события пятимесячной давности. — Я плакала, постоянно обсуждала с Костей наше положение. Мои родственники и близкие Кости меня навещали.

Сестра моей бабушки успокаивала, говорила, что ничего страшного не случилось, но настаивала на том, чтобы я оставила ребенка в роддоме, потому что мне слишком рано быть матерью. Крестная, наоборот, заявила, что не будет со мной общаться, если я откажусь от сына.

«Что мы, ребенка не прокормим что ли? Мы тебе поможем», — уговаривала она. Родители Кости тоже хотели, чтобы мы не отказывались от малыша.

Из-за этих советов со всех сторон девушка не могла собраться с мыслями. Ей казалось, что всё хотят решить за неё.

— Еще и врачи постоянно торопили, говорили: «Если отказываешься — пиши отказ, нечего ждать. Нам еще кучу документов надо делать», — вспоминает Женя. — Но я знала, что могу думать до последнего дня, до самой выписки.

О том, что у нее есть право на тайм-аут, Жене сказала психолог роддома. По словам девушки, специалист оказала ей реальную помощь: разговаривала, поддерживала, а потом помогала водиться с ребенком.

Молочную смесь и другие нужные для ребенка вещи семье привозит фонд «Дедморозим»

Тимофей Калмаков

— Психолог дала мне номер телефона фонда «Дедморозим», сказала, что там мне могут помочь, — говорит Женя. — Сначала я не хотела ни с кем говорить, но потом всё-таки позвонила. Ко мне приехала специалист фонда, привезла подгузники, сок, печенье, сказала, что фонд может взять меня на сопровождение и помогать дальше.

Это предложение понравилось родственникам Жени, сама девушка тоже увидела в нем «спасительную ниточку» и согласилась.

— Я подумала, что пока ребенок маленький, ему много не нужно — только еда и мамино тепло. Я поверила, что если мне помогут, я смогу дать сыну всё это, — объясняет Женя. — Но самая главная причина того, почему я не оставила Никиту в роддоме, в другом. Я просто поняла, что это мое, родное, увидела его ямочки на щеках, похожие на мои, и поняла, что никому не отдам.

Сейчас Никите уже пять месяцев. Они были не безоблачными, но вполне терпимыми. Родственники, как и обещали, помогают по мере сил.

— Костя работает, я получаю пенсию по потере кормильца, но свободных денег у нас немного. Почти все средства уходят на оплату квартиры, — рассказывает Женя. — Смесь для Никиты, подгузники, одежду привозят из «Дедморозим». Как-то справляемся.

17-летняя мама (за время беременности и первых месяцев жизни Никиты Женя стала на год старше) не понимает, почему многие говорили ей, что ухаживать за младенцем будет трудно.

— В этом нет ничего сложного. Будь рядом, играй, проявляй заботу, и всё будет хорошо, — заявляет Женя.

Но гулять с малышом одна маленькая мама всё еще не любит — боится чужих осуждающих взглядов.

Наталья из фонда «Дедморозим» водится с Никиткой

Тимофей Калмаков

Когда Никите исполнится полтора года, Женя планирует отдать его в детский сад и продолжить учебу. Правда, пока не уверена, останется ли на прежней специальности или переведется на другую.

После совершеннолетия она надеется получить квартиру от государства. Девушка имеет на нее право, так как является сиротой.

После этого необходимость платить большую сумму за аренду отпадет, и пара надеется, что ее материальное положение улучшится.

— Всем девушкам, оказавшимся в ситуации, похожей на мою, я советую не отчаиваться, не отказываться от ребенка только из-за того, что у них нет условий, — резюмирует Женя.

— Даже когда кажется, что всё очень плохо, что ситуация безвыходная, всегда найдется помощь. Я совершенно не жалею о том, что у меня есть Никита.

Когда я думаю о том, что у Кости была большая вероятность бесплодия, но беременность всё-таки наступила, мне кажется, что это знак, что наш сын должен был появиться.

Всё время нашей беседы Женя выпускала сына из рук всего несколько раз и то — на пару минут. Например, чтобы приготовить смесь или дать гостям поближе рассмотреть ее сокровище. Всё остальное время Никита был с мамой. Сын улыбался Жене, а Женя — сыну. Он кряхтел и агукал, а она говорила ему, какой он прекрасный.

— Хорошая семья, и всё у них будет хорошо, — подумали мы с Натальей из «Дедморозим», выйдя на улицу.

Если вы или ваши близкие попали в трудную ситуацию и думаете об отказе от ребенка, можете обратиться в фонд «Дедморозим».

Специалисты службы профилактики отказов от новорожденных проекта «Рядом с мамой» помогут выявить проблемы и найти пути их решения, предоставят консультацию психолога и при необходимости вещи для малыша.

Связаться с «Дедморозим» можно по круглосуточному телефону: (342) 288-90-09.

Ранее мы рассказывали историю женщины, которая отказалась от сына в роддоме, но спустя год забрала его. Также мы пообщались с пермячкой, дочери которой объявили бойкот, чтобы заставить маму забрать домой пятого ребенка.

Источник: https://59.ru/text/gorod/66098470/

Сфера закона
Добавить комментарий