Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

Банки-кредиторы стали жестче к «Мечелу»

Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

«Мечел» держат в ежовых кредитах

«Мечел»

В 2014 г. «Мечел» находился на грани банкротства, но ему удалось договориться с банками – ВТБ, Газпромбанком, Сбербанком – о реструктуризации долга.

«Банки соглашаются с той политикой и тем вектором, который задает менеджмент, – рассказывал в интервью «Ведомостям» в марте 2018 г. гендиректор «Мечела» Олег Коржов. – В какой-то степени их присутствие [в совете директоров] нас даже дисциплинирует.

Мы понимаем, что какие-то вещи нам не согласуют, и находим более консервативное решение. Но это справедливо».

Как следует из отчета «Мечела», опубликованного 6 марта на Нью-Йоркской бирже, кредиторы ужесточили требования к компании: в 2017 г. она должна была соблюсти шесть ковенантов (финансовые ограничения), указанных в кредитных соглашениях, в 2016 г. их было четыре. Ни годом ранее, ни по результатам 2017 г. компания не смогла выполнить их все, следует из документа.

В нем также указано, что «Мечел» не смог соблюсти установленные реструктурированными кредитными соглашениями с госбанками отношение заемных средств к EBITDA, отношение денежного потока от операционной деятельности к EBITDA, отношение чистых заимствований к EBITDA, а также отношение EBITDA к чистым процентным расходам и целевую сумму скорректированного акционерного капитала.

«Мечел» попросил у кредиторов разрешение на изменение условий ковенантов, следует из отчета. На момент публикации отчета компания разрешения не получила, сказал ее представитель: «Запросы в банки были направлены в марте, ожидаем ответа в ближайшее время». Представитель Газпромбанка в воскресенье не ответили на запросы «Ведомостей». Представители ВТБ, Сбербанка отказались от комментариев.

В отношении «Мечела» действуют также нефинансовые обязательства: ограничение на новые долговые обязательства, внутригрупповые кредиты, новые гарантии по кредитам, сумму дивидендов и капитальные затраты. Некоторые их них «Мечел» тоже нарушил, следует из отчета.

По состоянию на 31 декабря 2017 г. «Мечел» нарушил обязательства по выплате основного долга и процентов предэкспортного финансирования и ECA-кредита. Это почти 88 млрд руб., следует из отчета по МСФО за 2017 г. Компания находится в процессе рефинансирования долгов.

В случае нарушения ковенанта устанавливается льготный период, в течение которого нарушения могут быть устранены, отмечает партнер Tertychny Agabalyan Иван Тертычный: «Если нарушения невозможно исправить в указанный срок, то заемщик может подписать с банками соглашение о невзыскании долга.

Это даст компании отсрочку на проведение переговоров о ковенантных каникулах или о реструктуризации задолженности. «Мечел» уже прибегал к этому». Такие соглашения компания может заключать многократно, так как банкам обычно невыгодно отказывать должнику в отсрочке и пытаться взыскивать долг принудительно, говорит он.

Невыполнения обязательств «Мечелом» банки уже не удивляют, подчеркивает аналитик АКРА Максим Худалов.

При этом согласно отчету «Мечел» планирует масштабную инвестиционную программу в сумме 33,4 млрд руб. в 2018–2020 гг.

Она будет направлена на завершение Эльгинского проекта (месторождение с запасами 2,2 млрд т коксующегося угля в Якутии), на поддержание и модернизацию существующих активов.

73% этой суммы пойдет на развитие добывающего сегмента, на который в структуре EBITDA компании в 2017 г. пришлось 75,7%, или 61,4 млрд руб.

Для реализации программы «Мечелу» потребуется доступ к ликвидности, но это сопряжено с определенными рисками.

«Привлечение заемного финансирования на коммерчески разумных условиях может быть особенно сложной задачей, учитывая нынешние высокие уровни задолженности и ограничительные обязательства, введенные кредитными соглашениями», – сказано в отчете.

А недостаточные инвестиции в поддержку и модернизацию существующих мощностей могут привести к ухудшению операционных показателей, соответственно, к снижению денежного потока.

«Мечел», очевидно, стремится воспользоваться положительной конъюнктурой угольного рынка: в 2018 г., по оценкам директора центра экономического прогнозирования Газпромбанка Айрата Халикова, цены на коксующийся уголь сохранятся на высоком уровне из-за сокращения экспорта из Австралии. В 2017 г. доля «Мечела» в производстве угля в России составила 24,3%.

В 2017 г. «Мечелу» не удалось добиться ощутимого снижения долга, но при текущих ценах на уголь он может обслуживать долги, начать гасить небольшую часть, говорит директор по металлургии и горной добыче Prosperity Capital Николай Сосновский.

Рынок угля еще 1,5–2 года будет привлекательным, затем начнется падение цен, что связано с тем, что американские производители дозагрузят свои угольные мощности, отмечает Худалов.

«Мечел» скорее всего в ближайшее время сможет получить необходимый доступ к ликвидности, продолжает Худалов.

Положительная ситуация для компании продлится не более двух лет, согласен с ним начальник аналитического отдела BCS Global Markets Кирилл Чуйко: «Рентабельность угольного рынка сейчас намного выше адекватной, но этот период должен скоро закончиться».

Источник: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/04/09/756312-banki-kreditori-zhestche-mechelu

Вэб сохранил долю в эльгинском проекте

Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

ВЭБ в 2014 г. готов был предоставить $2,5 млрд на разработку Эльгинского месторождения

ПАО «Мечел»

«Мы с ВЭБом договорились о принципах реструктуризации задолженности, этот вопрос мы согласовали», – заявил 30 июня на годовом собрании акционеров «Мечела» гендиректор компании Олег Коржов (цитата по «Интерфаксу»).

Никаких деталей ни Коржов, ни представитель «Мечела» тогда не раскрыли.

Наблюдательный совет ВЭБа должен утвердить условия реструктуризации в течение III квартала, добавил финансовый директор компании Сергей Резонтов (его слова передал «Интерфакс»).

В сентябре 2013 г. ВЭБ одобрил «Мечелу» проектное финансирование разработки Эльгинского месторождения на $2,5 млрд сроком на 13,5 года под залог 49% «Эльгаугля» и с условием получения «золотой акции» за 100 руб. Предполагалось, что сумма будет предоставлена несколькими траншами.

Бридж-кредит в размере $150 млн компания должна была погасить за счет основного финансирования. Но после первого транша финансирование не возобновилось – компания не смогла выполнить определенные условия возобновления финансирования.

Из $167,3 млн долга «Мечела» перед ВЭБом $146 млн просрочено, говорится в отчете компании.

И тем не менее, как выяснили «Ведомости», в залоге у ВЭБа осталось 49% «Эльгаугля» – это и стало условием реструктуризации долга на $167 млн. Об этом «Ведомостям» рассказали два собеседника, близких к разным сторонам сделки, и источник в одном из банков – кредиторов «Мечела». Представитель «Мечела» от комментариев отказался, его коллега из ВЭБа оставил запрос без ответа.

Почему в залоге осталось 49% «Эльгаугля», как это было при первоначальной договоренности, а не меньший пакет, собеседники «Ведомостей» не уточняют. По данным отчета «Мечела» за 2016 г.

, в залоге у кредиторов компании – 50,99% «Эльгаугля», у кого именно, не раскрывается. Год назад «Мечел» в годовом отчете за 2015 г.

указывал, что отказ ВЭБа финансировать проект «окажет существенное негативное влияние на наш бизнес, финансовое положение, результаты деятельности и перспективы». В отчете за 2016 г. такой риск не указан.

Дорога к БАМу

Дорога Улак – Эльга связывает месторождение с БАМом. «Мечел» пытался продать дорогу РЖД, но до сделки так и не дошло. Сейчас рассматривается возможность создания концессии для достройки дороги. Концессионерами могут стать «Мечел», РЖД и Газпромбанк.

Эльгинское месторождение с запасами по JORC 2,2 млрд т коксующегося угля – одно из крупнейших в России. Это главный проект «Мечела» на протяжении последних лет. В разработку Эльгинского месторождения компания вложила 73,7 млрд руб.

, в том числе 64,3 млрд – в строительство 321 км железной дороги Улак – Эльга, говорится в отчете «Мечела». В 2014 г. у компании появились проблемы с обслуживанием долга и она начала переговоры с кредиторами о реструктуризации долга, который к тому моменту достиг 406 млрд руб.

, или 13,7 EBITDA. Они продлились два года. Финальным аккордом стало достигнутое с Газпромбанком соглашение о пут-опционе на 49% «Эльгаугля». Благодаря полученным за пакет 34 млрд руб. компания смогла частично погасить 42,3 млрд руб. долга, говорится в отчете компании.

На конец года чистый долг «Мечела» – 433 млрд руб., или 6,6 EBITDA.

Для кредита в $167 млн 49% «Эльгаугля» – это слишком большой залог, согласны аналитик АКРА Максим Худалов и аналитик БКС Олег Петропавловский. «С другой стороны, активы компании заложены Газпромбанку и Сбербанку и если речь идет о последовательном залоге, то его размеры приемлемы», – говорит Худалов.

За счет каких средств «Мечел» будет финансировать дальнейшее развитие Эльгинского проекта, пока не известно, один из источников сообщает, что сейчас компания ищет источники финансирования, но это точно будет не ВЭБ.

А именно от наличия финансирования зависит дальнейшее развитие Эльгинского угольного комплекса, отмечает аналитик «Атона» Андрей Лобазов: «Сегодня «Эльга» вышла на более-менее стабильное производство (около 4 млн т в год), доля коксующегося угля выросла до 75%, но компании необходимы средства для увеличения мощности обогатительной фабрики и пропускной способности железной дороги (сегодня, по оценке Коржова, она составляет 3,5 млн т. – «Ведомости»)». В отчете «Мечела» говорится, что в 2017–2019 гг. капзатраты на Эльгинский проект составят 15,16 млрд руб., в том числе 5,8 млрд компания готова вложить из собственных средств. Достаточно ли этого, чтобы вывести производство на уровень 11,7 млн т, не ясно.

До конца 2017 г. компания рассчитывает найти инвесторов в Эльгинское угольное месторождение, говорил Коржов. «Мечел» видит в качестве потенциальных инвесторов предпринимателей Южно-Азиатского региона.

Источник: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/07/10/717261-veb-elginskom

Как бизнесу договориться с банком об отсрочке или списании кредита — советы главы BPU

Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

Еще в июне 2016 года Верховная Рада приняла закон о финансовой реструктуризации. В Минфине и в парламенте уверяли, что документ станет действенным механизмом для урегулирования долгов бизнеса перед банками. Власти рассчитывали, что благодаря закону многие компании смогут избежать банкротств, а в банковской системе уменьшится доля проблемных кредитов.

На формирование трех органов — Наблюдательного совета, Секретариата и Арбитражного комитета — которые принимают участие в реструктуризации ушло больше полугода. Потому закон фактически заработал лишь восемь месяцев назад — в апреле 2017 года.

За это период успешно проведено восемь финансовых реструктуризаций, еще одна процедура находится на этапе переговоров.

Наиболее активным крупным банком, который с помощью нового закона пытается решить свои проблемы с должниками, является государственный Ощадбанк. На его счету четыре завершенные и одна открытая процедура. Delo.

UA пообщалось с Тимуром Коганом, гендиректором компании BPU, которая выступала советником автодиллера “ВиДи Групп” в процедуре реструктуризации долга перед Ощадбанком.

Подпишитесь на канал DELO.UA

С апреля должен был наблюдаться бум финансовых реструктуризаций. Вместо этого лишь восемь завершенных процедур. Почему?

В теории обе стороны — и кредитор, и компания-заемщик — заинтересованы в реструктуризации проблемных долгов, но на практике все работает немного иначе.

Заем — это не просто сумма долга и условия его погашения, это еще и история, как он выдавался, на что тратился, кто, возможно, на нем зарабатывал.

У каждой стороны своя правда и свои обстоятельства, которые часто приводят либо к системному конфликту, либо к так называемым “коротким” реструктуризациям.

Диапазон обстоятельств, которые приводят к конфликту, широкий. От понятных ситуаций, когда из-за потери активов на военных территориях, блокады рынков сбыта, девальвации гривны и прочих факторов заемщик не может платить в принципе.

В это время у кредитора отток депозитов, ужесточение требований по резервированию, нехватка капитала. Все вынуждены решать свои объективные проблемы, в том числе посредством конфликта. Но возможны и ситуации, достойные экранизации в кино.

Все же почему закон не мотивировал заемщика и кредитора договариваться цивилизовано? Ведь предусмотрели ряд стимулов.

Пройти через сложную и дорогую процедуру “полноценной” реструктуризации могла бы заставить интересная для банка и заемщика перспектива — то есть, прежде всего, возможность получить новые деньги.

Возможность снова заработать всех вновь может объединить.

Так, банки, повысив качество своих портфелей, получали бы доступ к международному финансированию, которое можно было бы направлять на кредитование новых клиентов, а заемщики снова могли бы работать с финансовыми рынками.

Но я сейчас объективно такой перспективы не вижу. Рынки капиталов для большинства украинских банков и бизнеса пока закрыты. Поэтому конфликты продолжаются и реструктуризаций не так много, как могло бы быть.

Еще одним реальным стимулом выполнять реструктуризацию могли бы стать жесткие регуляторные требования Нацбанка к качеству кредитного портфеля. Конечно, регулятор сегодня действует жестко. Но в отношении крупнейших госбанков, которые как раз и сконцентрировали на себе львиную долю как рынка, так и проблемных кредитов, он действует намного более сдержанно.

Получается, закон о финреструктуризации не сможет полностью закрыть вопрос проблемных кредитов банков?

Срок действия закона всего три года, хотя не исключаю, что его продлят. Инициаторы закона рассчитывали, что ограниченный срок будет стимулировать договариваться уже сегодня.

Но кредиторы столкнулись с тем, что в случае запуска полноценной реструктуризации часто им нужно дополнительно формировать резервы и признавать убытки.

Соответственно, у них возникают проблемы с капиталом, который нужно где-то брать. Это серьезный сдерживающий фактор.

С другой стороны, в НБУ уверяют, что регулятор не будет накладывать санкции на банки за отклонения от нормативов по резервированию, если они произошли из-за выполненной процедур по новому закону финансовой реструктуризации.

Заложены налоговые стимулы, но все эти факторы глобально проблему не решают. Поэтому я думаю, что в текущих условиях рынок есть для порядка десяти крупных кейсов.

Это не закроет большой вопрос проблемных кредитов банков, но в отдельных случаях позволит заемщикам и банкам договориться.

Проводить реструктуризацию долга в Украине можно было и без закона. Зачем тогда он был нужен? Из вашего опыта, чем он помогает процессу переговоров?

Во-первых, закон о финреструктуризации расширил инструментарий реструктуризации для госбанков, а они сейчас контролируют больше 50% банковского сектора. Для госбанкиров всегда был недоступен инструмент списания (даже частичного) долга.

Также госбанки не могли устанавливать для заемщиков, у которых финансовые проблемы, ставку меньше стоимости привлечения ресурса. Это всегда расценивалось как нанесение убытков государству, то есть криминально наказуемое действие.

Потому госбанкир в здравом уме на такой шаг не решится, хотя это вполне рыночный подход.

Новый закон снизил уголовные риски для менеджеров госбанков.

Второе, он позволил минимизировать налоговые последствия транзакций, связанных с реструктуризацией.

Зачастую реструктуризация предусматривает добровольную передачу части имущества заемщика на баланс банка, а потом его обратную операционную или финансовую аренду.

Без закона у сторон моментально возникало обязательство оплатить НДС на всю стоимость этого имущества. Это огромные деньги. Есть и другие стимулы, но их значение не столь велико.

Есть ли налоговые льготы для банков?

В результате эффективно выполненной реструктуризации банк может получить возможность частично расформировать сформированные ранее резервы. С точки зрения налогового законодательства, это дополнительный доход, влияющий на финансовый результат банка. Но для процедур, выполненных в рамках закона, на сумму расформированных в результате реструктуризации резервов налог на прибыль не начисляется.

Закон также внедрил систему арбитража, который позволяет принимать решения о реструктуризации, когда у заемщика несколько кредиторов, и среди них есть разные мнения об эффективном сценарии реструктуризации.

Правда, прецедентов еще нет и частные банки все же опасаются оказаться в одном кредитном комитете вместе с госбанком, который, по их мнению, может быть нерационален.

У коммерческих банкиров есть страх, что в ходе переговоров будет продавлено решение, которое для частного банка будет неприемлемым.

Кроме того, закон решил еще одну важную проблему — перенес политическую ответственность за оценку эффективности плана реструктуризации с менеджмента банка на независимого эксперта.

Что это значит?

У тех же менеджеров госбанков до сих пор есть страх, что компетентные органы спросят, кто предложил или кто решил, что списание или отсрочка будут эффективными инструментами реструктуризации долга.

Независимый эксперт — это организация, которая изучает все документы сторон, анализирует прогнозы деятельности бизнеса, прогнозы денежные потоков.

Независимый эксперт анализирует все сценарии реструктуризации — от ликвидации компании и продажи ее имущества до более сложных сценариев со снижением ставок, получением на баланс имущества компании и передачей его в операционную или финансовую аренду. В нашем случае эту функцию выполняла компания “большой четверки”.

Она анализировала, сколько банку удастся вернуть средств в каждом случае, сколько времени займет, какова вероятность выполнить каждый план, исходя, в том числе из мотивации заемщика.

Насколько реструктуризация оказалась сложным процессом?

Многие собственники украинских компаний до сих пор считают, что замглавного бухгалтера компании в пятницу после обеда может подготовить все необходимые для реструктуризации документы, а банкиры их быстро одобрят, если предварительно все “принципиально согласовано”. Это уже работает не так.

Так, в кейсе “ВиДи Групп” непосредственно работали над проектом более 50 человек.

В частности, две компании “большой четверки” (одна в качестве независимого эксперта, а вторая консультировала банк по финансовым последствиям реструктуризации), независимые оценщики, аудиторы, нотариусы, юристы, команда самой “ВиДи Групп”, департамент финансовой реструктуризации Ощадбанка.

Компания BPU управляла процессом, выступив в роли проектного менеджера и финансового советника заемщика. Если упростить до примитива, то нашей ответственностью было запустить процедуру, предложить кредитору сценарии реструктуризации и аргументировать их эффективность на основе финансового анализа.

Что получила компания после реструктуризации?

В кейсе “Види Групп” была очевидная проблема — денежного потока компании не хватало на обслуживание кредитов. Мы продемонстрировали кредитору все возможные сценарии развития событий и убедили, что предложенный сценарий реструктуризации является более выгодным любого другого (включая ликвидационный).

В результате долг был реструктуризирован на длительный период, удалось стабилизировать денежный поток компании, уйти от риска банкротства. Приведенная стоимость долга была снижена до уровня, который соответствует возможностям бизнеса, подтвержденным компанией “большой четверки”.

Компания сохранила контроль за всеми ключевыми активами и было найдено решение, которое позволило восстановить нормальный уровень оборотного капитала.

Ведете ли вы сейчас другие проекты реструктуризации?

Да, мы уже готовимся к запуску официальной процедуры реструктуризации по новому проекту и находимся в переговорах с еще двумя потенциальными клиентами.

Мы тратим, действительно, много времени на анализ ситуации конкретного заемщика перед проектом.

Было, кстати, несколько случаев, когда после предварительного анализа мы откровенно сказали заемщику, что ему не стоит входить в процедуру реструктуризации, а лучше продолжать работать с банком на текущих условиях.

В каких случаях?

Мы были уверены, что объективно самый эффективный сценарий для банка — это ликвидация заемщика. Речь идет о кейсах, когда генерируемый бизнесом в обозримом будущем денежный поток намного ниже, чем объем средств, который привлечет банк, просто продав залог.

В НБУ заявили, что разрабатывают новый закон снова-таки для решения вопроса проблемных долгов. Речь идет о создании компаний по управлению задолженностью (КУЗ), куда будут передаваться “токсичные” активы. Что думаете?

Это скорее вынужденное решение. Инициаторы предлагают создать институты, которые примут на свой баланс проблемные активы платежеспособных банков.

Перебросить “проблемку” с баланса банка на какую-то компанию — это в целом рыночное решение. Оно уже практикуется на рынке, ведь коммерческие банки создают свои факторинговые компании.

Это снова-таки в большей степени решение для государственных банков, которые не могут самостоятельно создавать такие дочерние компании.

Весь проблемный портфель госбанков с принятием закона можно будет “перепарковать” в КУЗы, расчистив их баланс.

Когда уйдет “проблемка”, госбанки станут более привлекательными для внешних инвесторов. Это открывает возможности для их приватизации: путем продажи пакетов акций таким организациям как ЕБРР или, к примеру, проведения IPO.

Но для меня пока открытый вопрос, какие инструменты будут использовать эти компании по управлению задолженностью.

Они будут идти по ликвидационному сценарию или путем финреструктуризации? Вместе с активами будут передаваться и резервы, но мы понимаем, что некоторые из них недорезервированы.

Кто будет готов принимать такие активы и нести за них ответственность? Готово ли правительство докапитализировать КУЗы в таких случаях?

Источник: https://delo.ua/econonomyandpoliticsinukraine/kak-biznesu-dogovoritsja-s-bankom-ob-otsrochke-ili-spisanii-kred-337955/

«Велика Кишеня» идет на повторную реструктуризацию долга

Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

16.07.2009

Один из крупнейших украинских ритейлеров «Квиза-Трейд» вынужден провести повторную реструктуризацию выпуска облигаций серии «C» на сумму 250 млн. грн.

Компания «Квиза-Трейд», которая управляет торговой сетью «Велика Кишеня», начала переговоры с держателями облигаций серии «C» о новых условиях обслуживания долга. Первая реструктуризация этих обязательств была проведена весной. Но по всей видимости, заемщик не рассчитал свои силы.

«Мы сейчас ведем переговоры с зарубежными держателями этих облигаций. Есть несколько сценариев реструктуризации, однако ни один из них еще не утвержден окончательно и какие-либо договоренности пока не достигнуты», — сообщил «ДЕЛУ» источник в инвесткомпании “Драгон Капитал”, которая выступает одним из финансовых консультантов по повторной реструктуризации.

От того, насколько успешными будут переговоры с западными инвесторами, зависит дальнейшая судьба всего выпуска облигаций.

«Основная часть этих бумаг была размещена и сейчас находится среди западных инвесторов», — говорит старший аналитик инвесткомпании «Аструм Инвестиционный Менеджмент» Сергей Фурса.

По информации «ДЕЛА», основным конечным держателем бумаг является американский банк Morgan Stanley.

Руководство компании «Квиза Трейд» отказалось от комментариев, сославшись на закрытость запрашиваемой журналистами информации. Не захотели прокомментировать этот вопрос и в УкрСиббанке, который выступал финансовым консультантом при первой реструктуризации облигаций «Квиза Трейд».

Контрольная дата — 9 июня

Первый раз компания провела реструктуризацию этих долговых обязательств в начале весны 2009 года (оферта приходилась на 9 апреля). Условия весенней реструктуризации не были публично объявлены. Известно только, что «Квиза Трейд» повысила доходность облигаций серии «C» с 12,75% до 24% годовых.

Первая после реструктуризации выплата купона приходилась на 9 июля, в этот день эмитент должен был выплатить около 15 млн. грн. Кроме того, по информации держателей бумаг, условия реструктуризации предусматривали, что в этот же день — 9 июля — компания погасит около 10% от основной суммы долга.

Но в назначенный срок «Квиза Трейд» не смогла в полном объеме выполнить свои обязательства по облигациям серии «С».

Ошиблись в расчетах

Желание эмитента провести повторную реструктуризацию долга эксперты связывают с тем, что первоначальные условия были слишком оптимистичными и в итоге оказались непосильными для компании.

«Предлагая инвесторам условия реструктуризации весной, «Квиза Трейд» неправильно рассчитала собственные денежные потоки и не смогла объективно сопоставить их с запланированными выплатами, поэтому сейчас они пытаются изменить условия погашения долга», — объясняет директор департамента консалтинга инвесткомпании «Конкорд Капитал» Андрей Герус.

Решение изменить условия погашения долга некоторые эксперты связывают также с проходящим сейчас частным размещением акций компании. В интервью «Инвестгазете» (№23 от 15.06.09 г.

) председатель набсовета «Ритейл Групп» (владеет компанией «Квиза Трейд») Роман Лунин сообщил, что они продают 10-25% акций компании и надеются за счет полученных средств оптимизировать долговую нагрузку.

«Возможно, они планировали рассчитываться с держателями бондов за счет денег, привлеченных от частного размещения акций, но им не удалось разместиться вовремя. Также нельзя исключать, что теперь «Квиза Трейд» может постараться поменять свои долги на акционерный капитал», — предполагает глава крупной инвесткомпании.

Может быть, получится

Участники рынка затрудняются оценить, насколько велики у ритейлера шансы добиться согласия инвесторов на повторную реструктуризацию. «Для украинского рынка облигаций этот случай станет прецедентом.

Ранее мы не видели, чтобы кто-то пытался реструктуризировать уже реструктуризированный долг. Очевидно, что второй раз это будет сделать сложнее, так как доверие инвесторов уже будет подорвано», — считает аналитик инвесткомпании «Феникс Капитал» Мария Майборода.

В инвесткомпании «Тройка Диалог» считают, что все зависит от новых условий.

«Если заемщик проявляет желание платить по долгам и предоставляет инвесторам внятную программу реструктуризации, то, как правило, шансы на реструктуризацию, даже повторную, достаточно велики», — говорит руководитель группы анализа рынка долговых обязательств компании Александр Кудрин.

Борис ДАВИДЕНКО, Татьяна РОИК, “Дело “

Источник: http://www.agriagency.com.ua/comments/6849.html

Киев не хочет отдавать долги

Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

Украина решила «простить» всем кредиторам, которым она задолжала за последние десять «смутных лет». Во вторник, 19 мая, правительство «незалежной» сообщило, что вносит в парламент законопроект, позволяющий кабмину в случае необходимости прекратить выплаты владельцам международных долговых обязательств страны. На языке финансов, это называется мораторий по внешним долгам.

Попадающие под него займы датируются в основном временами президентства Виктора Януковича, но есть кредиты и времен Виктора Ющенко — за 2005−2009 годы.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков назвал такое решение проблемы шагом к дефолту.

Предоставив украинскому правительству право на мораторий по внешним долгам, Верховная Рада фактически объявила Украину банкротом, вторит ему председатель комитета Госдумы по делам СНГ Леонид Слуцкий.

Однако премьер-министр Украины Арсений Яценюк абсолютно спокоен.

Во время представления законопроекта о моратории в парламенте он заявил, что речь идет всего лишь о частных кредиторах, которые являются держателями внешнего госдолга.

«Эта долговая операция не имеет никакого отрицательного влияния ни на украинские банки, ни на валютный курс», — заявил Яценюк. Мало того, после этого «доверие кредиторов только возрастет, поскольку экономика Украины будет здоровее».

Для чего же вводится этот мораторий? Для того чтобы это понять, нужно вспомнить предысторию.

Принятая четырехлетняя программа МВФ предусматривает выделение Украине 17,5 млрд долларов, и дополнительно еще 7,2 млрд для финансирования двусторонних партнеров и международных финансовых организаций.

Однако в период ее действия правительству необходимо сэкономить как минимум 15 млрд долларов выплат по внешнему коммерческому долгу, для чего были инициированы переговоры с внешними кредиторами.

Минфин Украины с 13 марта начал консультации с кредиторами о реструктуризации внешнего долга. Правительство «незалежной» предложило держателям гособлигаций обсудить сокращение суммы основного долга и купонных выплат, а также продление сроков обращения бумаг. После чего Украины смогла бы выполнить условия программы МВФ.

Реструктуризация внешнего долга могла обеспечить выполнение Украиной трех количественных обязательств перед МВФ: экономии на внешних платежах по долгам государства на сумму примерно 15,3 млрд долларов, обеспечение до 2020 года соотношения госдолга к ВВП на уровне не выше 71% ВВП, а также поддержание потребностей в финансировании бюджета по долговым операциям на уровне 10% ВВП в 2019—2025 годах.

Но крупнейшие держатели украинских бумаг пока не соглашаются на списание основной суммы долга, считая, что заявленный масштаб сокращения выплат слишком велик.

Кто же эти несговорчивые частные кредиторы? В понедельник, 18 мая Комитет кредиторов раскрыл состав участников, после критики со стороны правительства Украины.

Минфин Украины публично упрекнул комитет, отметив, что обычно в таких переговорах стороны знают друг друга.

Как оказалось, что в Комитет кредиторов входят четверо участников: американские инвестфонды Franklin Advisers из группы Franklin Templeton Investments, TCW Investment Management Company и T. Rowe Price Associates, плюс бразильский инвестбанк BTG Pactual. Вместе они владеют примерно 8,9 млрд долларов украинского долга, сообщило РБК со ссылкой на агентство Reuters.

В МВФ заявили, что Украина должна срочно достичь соглашения о реструктуризации задолженности, иначе фонд пересмотрит свою программу помощи в июне.

«Нам необходимо дополнительно получить от этой реструктуризации доход на сумму около 15 млрд долларов.

И сейчас правительство просит вас предоставить право кабинету министров, подчеркиваю — право, а мы примем решение воспользоваться введением моратория на внешние обязательства или нет», — пояснил Яценюк депутатам.

Между тем, как подсчитал президент Украинского аналитического центра Александр Охрименко, на этом моратории правительство сможет «сэкономить» сумму, гораздо большую чем 15 млрд долларов.

По его раскладу, под дефолт попадают все еврооблигации правительства Украины, выпущенные за период с 2005 по 2013 года.

Всего получается около 14 млрд долларов, из них 3 млрд — еврооблигации, которые купила Россия.

Кроме еврооблигаций правительства, под дефолт подпадают долги юридических лиц, которые привлекали займы под государственные гарантии. Это облигации «ФИНИНПРО», Укравтодора, Конструкторского бюро им. Янгеля, компании «Укрмедпостач», а также еврооблигации Киева. Итого правительство Яценюка хочет объявить дефолт по государственным долгам на сумму около 17 млрд долларов.

— Скоропалительное решение Рады показывает, в сколь трудное финансовое положение попал нынешний киевский режим, — отмечает директор по международным проектам Института национальной стратегии Юрий Солозобов. — Фактически, он уже год балансирует на грани дефолта, и вопрос лишь в том, как об этом объявить.

Решение о заморозке выплат по внешним долгам имеет две стороны. Во-первых, оно позволяет отсечь тех кредиторов, которым платить не хочется — например, Россию, которой Украина должна 3 млрд. долларов по евробондам. Во-вторых, это удобный повод подготовить общественное мнение к масштабной приватизации.

На мой взгляд, одна из главных целей Евромайдана как раз и состояла в продаже Западу наиболее «вкусных» украинских активов: земель, портов, газотранспортной системы, подземных газовых хранилищ.

Дефолт — удобный повод пустить с молотка «священных коров» украинской экономики, на которые не посягал даже «клептократический» режим Виктора Януковича.

«СП»: — Что повлечет за собой объявление дефолта?

— Прежде всего — утрату доверия к Украине инвесторов и международных организаций, причем на десятилетия.

Я не сомневаюсь, что западные страны будут держать «незалежную» на «аппарате искусственного дыхания» — давать ей минимальные деньги на подержание административных и полицейских функций.

А добиваться при этом, повторюсь, Запад будет одного — передачи ему самых «вкусных» украинских активов. В результате, распродажа Украины пойдет полным ходом.

«СП»: — Как дефолт отразится на ситуации на Юго-Востоке?

— Радой уже принят закон о приватизации активов на территории Донецкой и Луганской республик. Например, знаменитой шахты имени А.Ф. Засядько — одной из самых рентабельных в Донбассе.

Это значит, по мысли украинского руководства, что в Донбасс должны прийти новые собственники.

И война на Юго-Востоке будет уже не войной с мятежными правительствами, а войной хозяйствующих субъектов за свое имущество.

Отмечу, что и в случае возвращения Донбасса в состав Украины на правах широчайшей автономии эти активы будут распроданы и потеряны для властей региона.

По сути, для Донбасса все происходящее означает, что Минские соглашения действительно были использованы Киевом для передышки в войне и для подготовки более успешной ударной армии. Думаю, в направлении новой войны в Донбассе и будет двигаться киевский режим.

— Действия Киева похожи, скорее, на «психическую атаку» на международных кредиторов с тем, чтобы подтолкнуть их к реструктуризации долгов, однако и возможность дефолта Украины нельзя исключить, — считает политолог, руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев. — Дефолт автоматически наступит в случае прекращения выплат по внешним кредитам. Для Киева это не означает полного и окончательного краха государственности. В дефолте нет ничего трагичного, кроме одного: после его объявления желающих вложиться в Украину просто не будет.

Запад уже сейчас видит, что украинское руководство не готово к проведению структурных реформ, к борьбе с коррупцией на всех уровнях. Кредиторы охотнее бы вкладывали в украинскую экономику, если бы видели позитивные перемены, движение вперед. Но этого движения нет.

Еще больше кредиторов не устраивает, что Украина считает: ей должен весь цивилизованный мир, поскольку она — словами Яценюка — «бронежилет Европейского союза». По сути, Киев пытается продать Западу вместо реформ тему российской угрозы.

И все понимают: продавая эту тему, украинское руководство надеется, что можно будет все оставить по-старому. А Запад по-старому уже не согласен.

В итоге, политика шантажа, капризов и обид Украины вызывает у Запада раздражение. И если Киев действительно объявит дефолт, тему европейского выбора Украины можно будет просто закрыть…

— Украинская власть традиционно не хочет заявлять о дефолте, но на деле Украина давно живет в состоянии дефолта, — уверен президент Центра системного анализа и прогнозирования Ростислав Ищенко.

— Киев не может не только платить по внешним долгам, но даже содержать государство и совершать текущие платежи без иностранной помощи. Когда эта помощь прекращается — у Украины нет денег ни на что.

Объявление дефолта к развалу Украины не приведет — государство может жить и без денег, как показывает пример Зимбабве. Поэтому будущее Украины, на мой взгляд, все равно решится с помощью военной силы, в противостоянии с ДНР и ЛНР — рано или поздно…

Александр Демьянчук/ РИА Новости

Источник: https://svpressa.ru/economy/article/122383/

Сложно инвестировать, снижая долговую нагрузку

Не смогла выполнить условия реструктуризации долга

Условия новой реструктуризации, которые, впрочем, еще неизвестны, могут обернуться ростом долга для ее участников или финансированием регионами проектов, далеких от реальных потребностей того или иного региона. Полное же списание долга в рамках предлагаемой процедуры не представляется реалистичным.

Закон о федеральном бюджете на 2020 год и на плановый период 2021–2022 годов предусматривает очередную возможность пролонгирования до 2029 года срока возврата субъектами РФ бюджетных кредитов, привлеченных ими из федерального бюджета в целях финансирования дефицита своих бюджетов.

В соответствии с текстом закона, воспользоваться такой возможностью смогут субъекты РФ, которые возьмут на себя обязательства по финансированию объектов инфраструктуры (реализации новых инвестиционных проектов) за счет средств, которые высвободятся в результате снижения ежегодного объема погашения задолженности по бюджетным кредитам.

Стоит отметить, что условия реструктуризации 2017 года* уже предусматривали возможность повторной отсрочки возврата кредитов еще на пять лет, то есть тоже до 2029 года**.

* В конце 2017 года срок возврата бюджетных кредитов был пролонгирован до 2024 года.

Для участия в этом этапе реструктуризации регионам было необходимо взять на себя обязательства по снижению долговой нагрузки относительно собственных доходов в соответствии с графиком Минфина России и по непревышению предельного уровня дефицита, равного 10% собственных доходов. Реструктуризация, фактически означавшая списание части задолженности субъектов РФ перед федеральным бюджетом в терминах приведенной стоимости, снизила риски рефинансирования регионального долга и отчасти способствовала сокращению долговой нагрузки регионов: с 1 ноября 2017 года к 1 ноября 2019 года совокупная задолженность субъектов РФ снизилась на 9%, с 2 173 до 1 984 млрд руб., в том числе по бюджетным кредитам — на 6%, с 1 049 до 991 млрд руб.   

** Для продления срока возврата бюджетных кредитов до 2029 года в 2018 и 2019 годах субъектам РФ было необходимо достигнуть роста ННД консолидированного бюджета темпами, превышающими фактический уровень инфляции.

По оценкам АКРА, в 2018 году практически все регионы смогли выполнить указанное условие, в 2019 году выполнить указанное условие смогут более 60 регионов.

При этом отметим, что в реструктуризации бюджетных кредитов в 2017 году участвовали не все субъекты РФ, а у семи регионов по состоянию на 1 ноября 2019 года задолженность по бюджетным кредитам отсутствовала.

Из закона неясно, идет речь о новой реструктуризации бюджетных кредитов, не отменяющей предыдущих договоренностей, или же об изменении условий реструктуризации 2017 года и продления сроков возврата бюджетных кредитов до 2029 года.

По мнению АКРА, поскольку закон не предусматривает внесения изменений в нормативные правовые акты, устанавливающие условия реструктуризации 2017 года, регионам будет предложена новая реструктуризация.

Такое предложение будет интересно прежде всего регионам, не сумевшим нарастить налоговые и неналоговые доходы (ННД) в достаточном объеме для продления срока возврата бюджетных кредитов до 2029 года (полагаем, что таких регионов будет не более 15–20).

Однако условия новой реструктуризации могут способствовать росту расходов региональных бюджетов и уровня долговой нагрузки субъектов РФ вразрез с установленными Минфином России в 2017 году требованиями.

Если регион не имеет возможности погасить бюджетные кредиты за счет роста доходной части бюджета или сокращения своих расходов, он осуществляет коммерческие заимствования на рыночных условиях с целью рефинансирования бюджетных кредитов. В результате совокупный долг региона не меняется.

Чтобы изыскать средства на новый инвестпроект (объем которых будет равным «экономии» от уменьшения ежегодного платежа по бюджетному кредиту вследствие увеличения срока его возврата), такой регион привлечет для осуществления проекта долговое финансирование на рынке.

То есть вместо замещения одних долговых обязательств другими произойдет рост совокупного долга региона и его расходов.

В настоящее время нет информации ни о критериях отбора инвестиционных проектов, ни о возможных последствиях для регионов в случае, если проект окажется убыточным (и, как следствие, не будет генерировать стабильного потока налоговых доходов).

Также непонятно, смогут ли регионы финансировать за счет высвобождающихся средств проекты, которые уже были запланированы, но их финансирование еще не было начато.

Такая возможность, с одной стороны, позволила бы субъектам РФ выполнить условия новой реструктуризации без наращивания коммерческого долга, что является положительным фактором, с другой — не привела бы к росту инвестиций относительно планового уровня. Возможно, рост инвестиций в региональную инфраструктуру и является целью предлагаемой меры.

Если регионы решат воспользоваться предложением в рамках новой реструктуризации, не проанализировав все потенциальные последствия, может возникнуть риск инвестирования средств не для реализации действительно необходимых регионам проектов, а лишь для выполнения новых условий реструктуризации.

Регионам, которые смогут продлить срок возврата бюджетных кредитов до 2029 года по условиям реструктуризации 2017 года, участие в новой реструктуризации позволит вдвое сократить платежи по погашению основной задолженности по бюджетным кредитам в 2021–2024 годах, но в 2025–2029 годах размер платежей будет расти. Средний срок погашения задолженности по бюджетным кредитам в случае участия в новой реструктуризации увеличится приблизительно на один год. Предполагаем, что для таких регионов новая реструктуризация может представлять интерес лишь при возможности полного списания задолженности по бюджетным кредитам, однако по факту размер списания будет равен сумме фактических налоговых поступлений от реализации новых проектов. Порядок определения проектов, в реализацию которых субъекты РФ будут должны инвестировать высвобождаемые средства, и порядок списания задолженности будут установлены Правительством РФ.

Поскольку объемы списания задолженности будут определяться исходя из поступивших в федеральный бюджет налогов, это подразумевает вложения в коммерчески успешные проекты, способные в короткий срок начать генерировать денежный поток и налоговые выплаты.

Однако даже таким проектам необходимо время на разработку проектно-сметной документации, строительство, запуск в эксплуатацию.

В связи с тем, что график погашения реструктурируемой задолженности предполагает использование амортизационной схемы, как и в текущих условиях, к моменту, когда проект начнет приносить налоговые поступления в бюджетную систему РФ, оставшаяся задолженность по бюджетным кредитам уже может быть возвращена регионом в полном объеме. Кроме того, при оценке эффективности проектов только с точки зрения налоговых поступлений ряд социально ориентированных проектов (например, строительство школ, детских садов и больниц) и проектов, операционная деятельность которых начинается лишь спустя несколько лет, могут стать безынтересными для регионов. Мониторинг исполнения обязательств, принимаемых на себя регионами в рамках новой реструктуризации, представляется довольно сложным, особенно в части учета налоговых поступлений от новых инвестиционных проектов.  

Потенциал роста долга при участии в новой реструктуризации

Источник: расчеты АКРА

По оценке АКРА, общая сумма задолженности регионов по бюджетным кредитам, реструктурированным в 2017 году, могла составить порядка 0,7 трлн руб.

В наиболее консервативном сценарии, предполагающем финансирование только новых (ранее не запланированных) проектов исключительно за счет коммерческого долга (если ни один регион не сможет изыскать резервы собственных средств на реализацию новых проектов), совокупная задолженность российских регионов может увеличиться к концу 2024 года на 0,5 трлн руб.  

Источник: https://www.acra-ratings.ru/research/1561

Сфера закона
Добавить комментарий